Rambler's Top100
Герб города Орехово-Зуево Московской областиОрехово-Зуево. Московская область. Информационный сайт города Орехово-ЗуевоФорум Объявления
Герб города Орехово-Зуево 
Поиск по сайту
Навигация
А Вы знаете этого человека?
Попов Сергей Владимирович
Попов Сергей Владимирович

Гайгеров Андриан Николаевич

Хормейстер милостью Божией

«В 8 часов утра 26 мая 1883 года по воле государя императора Александра III с колоколен храма начался трезвон (звон во все колокола), известивший Москву, что настал, наконец, долгожданный день торжественного освящения храма по обету, данному Александром I в ознаменование его благодарности Всевышнему за спасение Москвы и России от гибели.

По окончании водоосвящения раздался благовест о начале освящения храма, которое началось крестным ходом в Успенский собор за установленными там заранее чудотворными иконами — Иверской богоматери. Святителя Алексея, Спаса и Казанской богоматери. Затем начался крестный ход вокруг Храма с освящением стен. Между тем государь император принимал парад войск, после чего царская чета, а также митрополит московский Иоаникий приняли участие в освящении главного престола и святого алтаря.

К этому времени к храму прибыл крестный ход из Успенского собора. Здесь впервые была исполнена специально написанная к этому событию торжественная увертюра «1812 год» П.И.Чайковского.

Внутри храма после освящения состоялась божественная литургия, которую отслужил высокопреосвященный владыка Иоаникий.

В честь освящения храма Христа Спасителя были выбиты медали с надписью: «Завещал Александр I, заложил Николай I, окончил Александр II, освятил Александр III».

М. Лихачев, «Московия». т. I, 1997 г.

Ореховозуевцы могут по-особому гордиться тем, что с высокого клироса этого великого храма пел Адриан Николаевич Гайтеров (1875-1948 гг.), посвятивший свою жизнь становлению и развитию вокально-хорового искусства в нашем городе.

...Детство Адриана прошло в Калуге, в трудолюбивой многодетной семье. Отец Николай Иванович без передыха трудился в своей небольшой мастерской, пошивая рукавицы для ремесленников и мастеровых. Поднять десятерых детей и по тем временам было делом нешуточным. Мать Тамара Ивановна была человеком эмоциональным, с детства любила и знала народные песни, чутко воспринимала красоту окружающей природы, подавала детям добрый пример домовитости и равной заботы о каждом. Атмосфера доброты, дружбы и трудолюбия стала тем бесценным наследством, которое члены семьи Гайгеровых стремились пронести через всю жизнь.

Годам к 11 -12-ти Адриан стал обращать на себя внимание окружающих благодаря своим неординарным вокальным данным. Мальчика пригласили петь в церковный хор. Здесь он постигал азы грамотного хорового пения. Сознание впечатлительного подростка каждый раз фиксировало, с каким вниманием слушают верующие проповеди священнослужителей, как они воспринимают звучащие с клироса церковные песнопения. Обретенный Адрианом опыт хорового пения помог ему, после обычной возрастной ломки голоса, запеть так ярко и проникновенно, что у молящихся дух захватывало.

В семье Гайгеровых и поныне хранится предание о том, что однажды в церковь, где пел Адриан, зашел приехавший из Москвы коммерсант. Он был покорен необычными красками голоса талантливого юноши. Приезжий сумел уговорить родителей согласиться отправить Адриана на учебу в музыкально-драматическое училище при Московском филармоническом обществе (по нынешним понятиям — в консерваторию). Весомым аргументом в пользу такого предложения стало и обещание походатайствовать о назначении юноше студенческой стипендии, поскольку материальное положение большой семьи было очень затруднительным.

Чтобы иметь представление о творческом потенциале Адриана Гайгерова в пору его учебы, достаточно обратить внимание на тот факт, что у него и у крупнейшего в будущем представителя русской классической вокальной школы Леонида Витальевича Собинова, прослужившего 40 лет в Большом театре, был один педагог по классу пения — профессор Бижеич. В пору учебы Адриан Николаевич часто высказывал Леониду Витальевичу свое восхищение чистотой его пения, на что будущий выдающийся лирический тенор неизменно отвечал: «А верха-то у вас какие!»

В годы учебы в филармонии, как в ту пору сокращенно называли музыкально-драматическое училище, Адриан Николаевич одновременно, в свободные от занятий часы, пел в церковном хоровом коллективе Москвы. Большую часть полученных за участие в хоре средств и стипендии он отправлял родителям в Калугу. Оставшихся денег хватало лишь на сведение концов с концами. О том, чтобы хорошо питаться, одеваться под стать своим сокурсникам, обеспечить себе нормальные бытовые условия, можно было только мечтать. Все это не могло не сказаться на настроении и, в конце концов, на вокальных возможностях певца.

Сразу же по окончании филармонии в 1900 году Адриан Гайгеров был принят в артистическую труппу Московского Художественного театра. Там за ним закрепляли роли, требующие вокальных способностей. А таковых для драматического театра у него было более чем достаточно!

В это время огромную помощь МХТ оказывал известный меценат Савва Тимофеевич Морозов. Цепкий глаз Морозова безошибочно, как чаще всего у него бывало, сумел рассмотреть в молодом исполнителе роли гусара в спектакле Художественного театра «Царь Федор Иоаннович» Адриане Гайгерове, выпускнике филармонии и ведущем певце хора храма Христа Спасителя, того самого человека, который нужен был в Никольском, Орехове и Зуеве, где жили и трудились тысячи и тысячи работников его крупнейшей в России хлопчатобумажной мануфактуры.

Об условиях сговорились сразу же. Имя Саввы Морозова в Москве было на слуху, а среди участников труппы МХТ — особенно.

— Итак, по рукам! — сказал, как выстрелил, Савва Тимофеевич, скрепив состоявшуюся сделку крепким рукопожатием...

За окном стоял ослепительный солнечный день весны 1901 года — многообещающее начало нового XX столетия. Адриан Николаевич, наскоро закончив все формальности, связанные с женитьбой на Вере Михайловне Чупаковой, выправил в железнодорожной кассе билеты до станции Орехово. На долгие десятилетия этот город станет местом, где в самом высоком смысле состоялась завидная творческая судьба большого Мастера, чьим трудом и талантом в биографию крупного рабочего центра вписаны яркие, самобытные страницы, не подлежащие забвению.

...А пока стучат на стыках колеса, за окнами вагона в весеннем солнце купаются буйные россыпи молодой листвы, сменяют друг друга похожие, словно близнецы-братья, ухоженные полустанки. Герои нашего повествования — молодожены сидят на жесткой вагонной скамье, нежно прислонившись друг к другу, и размышляют вполголоса о своем будущем, до которого теперь в прямом смысле — рукой подать.

А еще нужны были друг другу рабочий городок, в прямом смысле только и живущий фабрикой, и эта молодая симпатичная пара: он — обладатель диплома о высшем консерваторском музыкальном образовании, и она — пианист-аккомпаниатор! Необходимо заметить, что на постоянное место жительства в наш текстильный центр, поднявшийся на полпути между Москвой и Владимиром, молодая семья подобных «музыкальных кондиций» прибывала первой за всю историю одной из «ситцевых столиц» Российской империи. Невольно задумываешься о том, что, если бы не Савва Морозов, не встретиться бы нашим фабричным с музыкальной семьей Гайгеровых. Сегодня можно с уверенностью сказать: та встреча, длившаяся целую человеческую жизнь, была, без каких-либо натяжек, обоюдозначимой.

А как формировались истоки культурных традиций ореховозуевцев до приезда Гайгеровых?

...На календаре — 26 декабря 1886 года. В тот, ставший знаменательным, день, как свидетельствуют материалы, хранящиеся ныне в фондах Орехово-Зуевского историко-краеведческого музея, состоялось первое удачное выступление участников кружка любителей драматического искусства и пения. Местом выступления стала импровизированная сцена в одном из бараков на Крутом. Премьерная программа включала в себя три самостоятельные части: одноактную пьесу «Утро молодого человека», водевиль «Ямщики» и выступление хорового коллектива, исполнявшего русские и малороссийские (украинские) песни. Помещение, где организовывалась постановка программ, которые в ту пору нарекались спектаклями, имело свою историю. Выстроено оно было во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов для лечения раненых. С 1880 года здесь лечили детей текстильщиков, родители которых работали на морозовских фабриках, от инфекционных заболеваний. В 1892 году в бараке была организована плотницкая мастерская, а в 1894 году он сгорел дотла. Огонь ничего не пощадит: ни костюмы, ни реквизит, ни декорации...

Основателем и руководителем первого кружка любителей драматического искусства и пения был НиканорАгафонович Корсаков. Встреча с ним, как главой известной музыкальной династии, получившей высокое признание не только в Орехово-Зуеве, но и в Москве, да и за рубежами России, нам еще предстоит на страницах книги.

В 1896 году театральный коллектив на Крутом возродился — опять-таки в бараке. Здесь режиссером стала Надежда Павловна Вениаминова, которая, по воспоминаниям ореховозуевцев той поры, была человеком интеллигентным и воспитанным, достойной матерью многочисленного семейства. Примечательно, что в самом начале этот коллектив был почти на сто процентов мужским. Автор воспоминаний В. Бычков объясняет это недостаточно скромным поведением некоторых «актрис». Дело доходило до того, что роли женщин, особенно пожилых, режиссер поручала мужчинам.

Своеобразной характеристикой этого театрального коллектива может служить его репертуар. Н.П.Вениаминова поставила драму «Жизнь за царя», комедии «На свою же голову», «В чужом пиру похмелье», «Школьный учитель» и ряд других драматических произведений.

В 1897 году в культурной жизни Орехово-Зуева состоялись два особо значимых события. Во-первых, открылся Летний театр — на зависть другим губернским центрам. Здесь стали выступать артисты столичных театров, по выходным организовывались массовые гулянья для рабочих семей, служащих, городской интеллигенции. Но еще ранее, в 1887 году, в самом центре местечка Никольское в доме, где до отъезда в Москву жил управляющий фабриками Тимофея Саввича Морозова М.И.Дианов, распахнул свои двери Клуб служащих. Он сразу же стал элитным очагом культуры, куда рабочему люду, членам их семей вход был максимально ограничен. В клубе для фабричного начальства, местного купечества, интеллигенции, членов их семей проводились праздничные торжества, гастрольные выступления профессиональных артистов, балы, маскарады, танцевальные вечера. Есть свидетельства, что здесь появлялся элегантный, достойный образчик столичного лоска Савва Тимофеевич Морозов.

На платной основе существовал в городе духовой оркестр. В местных церквах, как положено, в определенные дни на клиросе занимали свое место певчие.

...Только что город торжественно, с фейерверком, встречал XX век. И так же, как мы сегодня, наши предшественники ждали прихода чего-то лучшего, светлого, радостного, ждали так напряженно, как всегда ждут на границе веков и тысячелетий...

...Гремя металлическими буферами, поезд из Москвы прибыл на станцию Орехово. Со ступеньки одного из вагонов соскочил подтянутый молодой мужчина и учтиво предложил руку спускающейся вслед за ним юной даме. Они с любопытством смотрели по сторонам. Глядя на них, каждый мог понять, что на здешнем перроне они — впервые. В новый XX век тянущееся к культуре Орехово-Зуево вступало вместе с талантливой семьей музыкантов Гайгеровых, которым предстояло оставить заметный и добрый след в делах и памяти своих новых земляков — ореховозуевцев.

«Вспомнив о симфонических концертах Софиа (Советской филармонии) в Орехово-Зуеве^ невольно перенесся мыслью к еще двум концертам в том же текстильном городе, где музыка была в особой чести» Рабочие полюбили серьезную музыку благодаря самоотверженной работе одного из великолепных провинциальных хормейстеров — Адриана Николаевича Гайгерова, сумевшего организовать рабочий оперный театр, просуществовавший несколько лет.».

Совсем не подготовленные к восприятию симфоний, рабочие внимательно слушали сложнейшие сочинения (например, Пятую симфонию Бетховена), как бы впитывая их в себя, перерабатывая впечатления и высказывая их в связной форме...

На двух концертах присутствовало около 3000 ткачей и часть служащих текстильных фабрик Орехово-Зуева. Заявок же от рабочих в культотдел отделения профсоюза текстильщиков было подано свыше 18 тысяч.,.

Надо признаться, были сомнения, пока сочетание слов «орехово-зуевские ткачи» и «Пятая симфония Бетховена» не вошло прочно в сознание. Но разве могут быть ложью слова одного из молодых рабочих: «Бетховен — это жизнь, поэтому я чувствую его!» Вот именно так и надо воспринимать эту музыку, «высекающую из сердца искры!»

Г.А. Поляновский,

«70 лет В МИРЕ МУЗЫКИ», Москва, Всесоюзное издательство «Советский композитор», 1981 г.

В Орехово-Зуеве Адриан Гайгеров стал первым высокопрофессиональным музыкальным специалистом, решившим воплотить здесь на практике идею собирания талантливых исполнителей, в основном из рабочих и местной интеллигенции, которым предстояло создать основу добротного певческого коллектива.

Уже через несколько дней пребывания в нашем городе, мало-помалу обустраивая свое житье-бытье на новом месте, А.Н. Гайгеров, не без помощи представителей фабричной администрации, получившей соответствующие поручения от Саввы Морозова, стал детально знакомиться с чрезвычайно скупым числом своим — очагами культуры подмосковного текстильного центра. Здесь на заре XX века, с 1901 года, ему, молодому выпускнику Московской консерватории, предстояло на практике осуществить свою программу приобщения к подлинным высотам вокального искусства истинных любителей пения из рабочих, членов их семей, которое по замыслу педагога-вокалиста было призвано облагородить духовную жизнь фабричных, наполнить ее неведомыми им доселе красками.

Начал он ознакомление с местных очагов культуры: школ, клуба служащих, посетил репетиции небольшого по числу участников духового оркестра и церковный хор. Вместе со своей молодой супругой Верой Михайловной в один из погожих летних воскресных дней побывал в недавно открытом господами Морозовыми Летнем театре, возведенном на живописной городской окраине, принял участие в становившемся здесь традиционным массовом гуляний семей работников местных мануфактур.

Такой профессиональный подход к планированию своей деятельности, опирающийся на знания и умения, приобретенные за годы учебы в Московской консерватории, выступлений в известнейшем в России хоре храма Христа Спасителя и на сцене прославленного московского Художественного театра, должен был дать впоследствии добрые результаты. Помогали Адриану Гайгерову природная интуиция и обретенное мастерство. Об этом свидетельствуют первые шаги, которые он определил для себя как профессионала, исходя из конкретных условий Орехово-Зуева. Сегодня можно только удивляться, как в ту начальную пору его хватало на все: школьникам преподавал пение, руководил светским хором и хором в церкви при богадельне, занимался с солистами-вокалистами, готовил их сольные выступления, да еще дирижировал духовым оркестром.

Все это позволяло не умозрительно, а практически отыскивать подлинно талантливых перспективных исполнителей. Дошедшие до нас свидетельства о деятельности хоровых коллективов и вокалистов, подготовленных А. Н. Гайгеровымс 1901 по 1914 годы, говорят о неординарных достижениях его питомцев. Уже в 1902 году в Орехово-Зуеве местными любителями музыки и пения бйлиг-гтоставлены три акта из оперы Верстовского «Аскольдова могила». Однако здесь нужно иметь в виду, что выбраны были те акты, где не требовалось участие хора, которого к тому времени в городе еще не было. Три солиста на этот спектакль были приглашены из Москвы. Одну из ведущих партий, гусляра Торопка, исполнил А. Н. Гайгеров, Вторичная постановка этой оперы состоялась в феврале 1914 года. На этот раз опера была поставлена без купюр, хор и солисты (кроме Неизвестного и Торопка-Голована) были представлены нашими земляками-ореховозуевцами. Это был знаковый спектакль, своеобразный итог первого периода деятельности в нашем городе Адриана Николаевича Гайгерова.

Летом 1914 года началась Первая мировая война. Мужчины — участники впервые созданного в городе оперного коллектива — вместе с А. Н. Гайгеровым были призваны в армию. Перерыв затянулся на долгих четыре года.

Наивысшими достижениями своеобразной первой главы музыкально-хоровой эпопеи Гайгерова в Орехово-Зуеве, наряду с полнометражной постановкой оперы Верстовского «Аскольдова могила» (1914 г.), стали исполнение оратории Шумана «Рай и Пери», включавшее хоры, сольное пение и ансамбли (трио, квартеты, квинтеты) — 1907 г.; концертная программа, вобравшая фрагменты из опер «Русалка», «Снегурочка» и «Иван Сусанин» с участием артиста частной оперы С. И. Зимина — М. И. Шуванова (Иван Сусанин) и оркестра из Москвы (1909 г.); опера Даргомыжского «Русалка» — все солисты и хористы местные, оркестр из Москвы (1913 г.).

Вторая глава музыкально-педагогического подвига А. Н. Гайгерова по времени совпала с трудным периодом нэпа. Базируясь на уже накопленном опыте активной творческой работы в Орехово-Зуеве дооктябрьских лет, после возвращения из армии он ставит вопрос перед городскими властями об организации здесь Дома искусств.

Здание Рабочего (бывшего Зимнего) театра не было приспособлено для занятий разноплановых самодеятельных творческих коллективов. Здесь могла осуществляться постановка спектаклей, концертных программ, других массовых форм клубной работы. Кузницей кадров, в том числе и для большой сцены, должен был стать городской Дом искусств, который размещался в здании бывшей школы, что ныне находится справа от путепровода через железную дорогу (если ехать со стороны ул. Ленина).

И началось! Зазвучали фортепиано в классах В. А. Гайгеровой и С. Н. Корсакова, запели скрипки в аудиториях педагогов В. И. Осокина и М. И. Побединского, увлеченно постигали законы красоты юноши в классе дипломированного художника А. Н. Шапошникова. Певцы и хористы, как завороженные, следили за каждым словом и жестом признанного маэстро Адриана Николаевича Гайгерова.

Его оперные спектакли, поставленные в Зимнем театре, послушать можно было, лишь преодолев столичную проблему «лишнего билетика». Зал на 1350 мест каждый раз был заполнен до отказа. В стенах Дома искусств Адриан Николаевич со своими солистами и хоровиками подготовил постановку опер «Русалка», «Евгений Онегин», «Демон». «Царская невеста». В те годы в городе Орехово-Зуево и уезде каждое масштабное общественно-политическое мероприятие завершалось выступлением талантливых питомцев А. Н. Гайгерова.

Спектакли и концерты драматического и оперного коллективов Дома искусств, а также созданного здесь первого в городе симфонического оркестра (руководитель С. Н. Корсаков) проходили на сцене Рабочего театра. Тяга горожан на эти постановки и концерты была столь велика, что руководство города приняло решение выдавать бесплатные абонементы в Рабочий театр вместе с продуктовыми и хлебными карточками. Так в мирных ореховских условиях, шутили острословы, реализовывался лозунг Французской революции: «Хлеба и зрелищ!»

Организация культурной программы высокого накала требовала от художественных руководителей полной самоотдачи. Здоровье Адриана Николаевича дало сбой. На восстановление сил ушло полных два года: с весны 1924-го по начало 1926 года.

С невероятной быстротой по Орехово-Зуеву распространилась добрая весть о возвращении Адриана Николаевича в город, ставший для него и его многочисленных питомцев подлинной альма-матер. Сразу же в клуб профсоюзов собрались ветераны оперного коллектива, непосредственные «виновники» его доброй славы: А. Ф. Тихонова, Е. С. Богатов, Е. А. Фролова, В. В. Марков. Вслед за ними потянулись представители новой волны местных меломанов: М. Д. Себова, Я. А. Тушмалов, И. Ф. Соколов, Ф. А. Калюжный, И. А Бондарев.

Хор ткачей, пользовавшийся доброй славой в Орехово-Зуеве и далеко за пределами района, по числу участников вскоре после возвращения А. И. Гайгерова перевалил за цифру 70. Так начиналась третья глава уникальной биографии хормейстера милостью Божией. В неуюте и тесноте старого клуба вызревала мечта о трансформации хора ткачей в театр рабочей оперы. И эти высокие планы не были беспочвенны. Рос, если не по часам, то по дням, Дворец культуры текстильщиков, который с вводом в строй должен был не только помочь распутать весь клубок проблем, но и в прямом смысле от крыть простор для самых дерзновенных планов. На репетиции и;

Москвы приезжала давний знакомец наших вокалистов, замечательный концертмейстер и композитор Варвара Гайгерова. В остальных ипостасях — хормейстера, режиссера, педагога-вокалиста, а порой и балетмейстера выступал сам Адриан Николаевич.

Орехово-Зуево, можно сказать, жило ожиданием дня открытия красавца-Дворца. Будущие зрители — работники хлопчатобумажного комбината, участники коллективов художественной самодеятельности «на финишной прямой» с энтузиазмом помогали доводить до нужных кондиций просторные помещения. И вот в 1929 году новоселье состоялось. Именитый хоросольный коллектив получил прекрасное помещение.

Но еще задолго до переезда Адриан Николаевич стал исподволь готовить постановку оперы Даргомыжского «Русалка». На этот раз

премьеру уже ждал весь город. И она состоялась. Как и раньше, новая премьера была принята восторженно.

Затем сформировалась своеобразная традиция — хор ореховозуевских ткачей, трансформировавшись в народный оперный коллектив, стал давать «на-гора» полнометражные оперные спектакли вслед за «Русалкой» была показана опера Римского-Корсакова «Царская невеста», затем—Чайковского «Евгений Онегин», Гуно «Фауст», Моцарта «Свадьба Фигаро», а также фрагменты из опер «Тихий Дон» Дзержинского, «Травиата» Верди, «Кармен» Бизе, «Пиковая дама» Чайковского, «Иван Сусанин» Глинки.

Мы нечасто задумываемся по поводу взаимовлияния искусства и человека. Проследите за судьбами людей творческих, наших земляков. Одни из взлелеянных Адрианом Николаевичем певцов и певиц стали актерами профессиональных театров. Другие, их куда больше, приобрели такие человеческие качества, кои заботливо пестовал в них Учитель — А. Н. Гайгеров.

...21 июня 1941 года. Война! Адриан Николаевич добровольно возлагает на себя хлопотные обязанности руководителя художественной самодеятельности в госпиталях, расположенных в Орехово-Зуеве. В 1946 году он покинул наш город. Шел ему тогда 71-й год. Через два года жизнь его оборвалась. Похоронен Адриан Николаевич в Ленинграде...

Не каждому дано оставить добрую и долгую память о себе у целого города. Среди тех, кто в XX веке в истории становления и развития культуры Орезово-Зуева оставил свой весомый автограф, имя Адриана Николаевича Гайгерова—в числе первых.

ПИСЬМА УЧЕНИКОВ И СПОДВИЖНИКОВ А. Я. ГАЙГЕРОВА, ОБРАЩЕННЫЕ К НАМ, ПОТОМКАМ, СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ, ВОСПИТЫВАЮТ, УЧАТ

Я ПОЛЮБИЛА ЕГО КАК ОТЦА

Недавно я получила письмо, в котором выражена просьба рас-сказать о моем воспитателе Адриане Николаевиче Гайгерове. Письмо было неожиданным, но надо признаться, что оно было настолько приятным и радостным, будто я получила весточку от самого Адриана Николаевича. Письмо напомнило мне самую счастливую и кипучую пору жизни—юность.

Все поплыло в моей памяти к этим годам. 1933 год. Я окончила Московский индустриально-педагогический техникум и была послана на работу учителем в г. Орехово-Зуево по месту жительства моих родителей. В техникуме я освоила азы игры на музыкальных инструментах. Подлинно моей стихией была песня, и я не расставалась с ней нигде.

Проработав около полугода в школе, освоившись в качестве молодого педагога, я решила осуществить и другую свою давнюю мечту — овладеть секретами певческого искусства. В нашем городе такую возможность предоставлял хоро-сольный коллектив Дворца культуры текстильщиков. Туда я и направила свои стопы.

Вошла во Дворец культуры с трепещущим сердцем, так как боялась, что могут отказать в приеме. В одной из комнат за пианино я увидела среднего роста пожилого мужчину.

Коренастый с широкими плечами, узкими щелками глаз, сединой в волосах, клиновидной седой бородкой, он смотрел на меня добрым и ласковым взглядом.

Было ему около 60 лет. Добрая улыбка, осветившая его вдохновенное лицо, ободрила меня, и я подошла к нему смелее.

— Что вам угодно? — услышала я.

Голос мой прерывался от волнения, когда я невнятно объясняла ему о своем желании стать членом хоро-сольного коллектива. Мой кумир начал мне говорить о том, что занятия в коллективе потребуют много времени, кропотливого труда, регулярного посещения репетиций и, конечно, хорошей дисциплины. Я обещала быть исполнительной и трудолюбивой. Он кивнул головой и спросил, что я могу спеть.

Конечно, я запела свои любимые цыганские романсы: «Очи черные», «Нет, ни за что, никогда». Он насмешливо улыбнулся, и я, быстро сообразив, что сделала ошибку, начала петь «Авиа-марш».

— Довольно! — резко сказал он и начал проверять мой голос, заставляя петь гаммы. Затем сыграл какую-то мелодию и предложил мне напеть ее. Я напела. Потом это повторялось еще и еще раз. Кончив играть, он посмотрел на меня, а я застыла в ожидании резюме.

Видимо, он остался доволен, потому что, взглянув на меня своими добрыми глазами, сказал: «Голосовые данные и слух есть, можно работать. Но материал очень сырой и придется много трудиться. Принимаю, приходите в субботу!»

Сердце мое колотилось от радости. Домой я мчалась, не чувствуя под ногами земли.

Итак, в назначенную субботу началась моя учеба в хоро-сольном коллективе. На первом занятии я узнала, что этот коллектив, возглавляемый А. Н. Гайгеровым, исполняет не только хоровые и сольные номера, но и ставит оперы. У меня появилось упорное желание стать солисткой и обязательно исполнить главную роль.

Каждый вечер, когда Адриан Николаевич разучивал роли с солистами, я была непременным гостем в его комнате. Занимался он вдохновенно, с большим энтузиазмом. С утра до позднего вечера кропотливо, день за днем он отдавал работе себя целиком, чтобы у простых, совсем не искушенных в искусстве людей создать творческий поэтический образ — будьте исполнение народной песни, романса или арии. Мне очень нравилось наблюдать за ним, как он сам, уже не имея необходимых голосовых возможностей, пытался показать солисту или запевале хора при исполнении народной песни подлинную интонацию, жест переживания, гнева, любви или радости. И ему это всегда удавалось!

Я полюбила его как отца, как преданного искусству артиста.

Видя мое желание научиться петь, уважаемый маэстро долго держал меня в хоре, не подавая никаких надежд на то, что я смогу все-таки стать солисткой. Это меня еще пуще подхлестывало, заставляло заниматься еще упорнее. Однако надежду я не теряла, старательно изучала музыкальную грамоту, посещала репетиции хора, упорно занималась дома, старалась не пропускать ни одной лекции об искусстве.

И вот однажды, когда прошло уже года полтора после моего появления в хоро-сольном коллективе, Адриан Николаевич попросил меня остаться после окончания занятий с хором и сообщил, что сумел выкроить время для индивидуальных занятий со мной два раза в неделю по 30 минут.

— Извольте не опаздывать, у меня все рассчитано по минутам, - сказал он, подводя итог нашему разговору.

Я пулей вылетела в коридор, радости моей не было предела. Начались упорные занятия, требующие истинного трудолюбия и полной самоотдачи. Гаммы и гаммы без числа, овладение секретами постановки дыхания, различными вариациями. И все это ни разу не «разбавлялось» ни одной песней, ни одной арией. Вот такая она была, пришедшая к нам из дореволюционного времени, школа вокала по-гайгеровски. Мне же при всем при том такие занятия показались с непривычки скучными и, между нами говоря, никак не приближающими к цели.

И вот однажды я попыталась отнестись без должного прилежания к наставлениям учителя и тогда впервые увидела его разгневанное лицо.

Адриан Николаевич, как мне показалось, бессердечно выпроводил меня из класса, и в течение целого месяца я не могла уговорить его возобновить занятия. «Искусство не терпит разгильдяев! Если вы это поняли, тогда начнем заниматься», — сказал он. Для меня это был урок, как говорят, на всю оставшуюся жизнь.

Время открывало передо мной новые вокальные горизонты, оно позволяло рассмотреть в Адриане Николаевиче не только качества талантливого педагога-вокалиста, одержимого любовью к искусству, но и человека очень доброго и отзывчивого. Он никогда не проходил мимо чужого горя и всегда, в любых случаях советом, делом помогал всем, кто к нему обращался.

Занятия во Дворце культуры никогда не укладывались во временные рамки расписания хоросольного коллектива. Постоянно ощущался дефицит времени. И мне, как и другим вокалистам, приходилось ходить на занятия домой к Адриану Николаевичу. Соседи, жившие с ним в одной квартире, отзывались о нашем учителе с великой любовью как о человеке высокоодаренном.

Жил он в небольшой проходной комнатке, в которой не было ничего лишнего: пианино, стол, два стула да диван. Часто можно было застать Адриана Николаевича сидящим в кресле, закутанным в шерстяной плед, внимательно вчитывающимся в содержание партитуры оперы, постановку которой ему предстояло осуществлять.

Трудно передать словами свои ощущения, когда начинаешь осознавать, что с каждым месяцем голос твой обретает необходимую крепость, становится увереннее и красивее, дыхание делается подвластным тебе. На каждом занятии я узнавала от Адриана Николаевича, казалось, ведомые только ему тайны владения голосом. Со временем, когда, по мнению учителя, необходимые кондиции мною были достигнуты, он поочередно стал поручать мне исполнение ответственных ролей: Ольги в опере «Русалка», Марфы в «Царской невесте», Сюзанны в «Свадьбе Фигаро» и, наконец, роль, о которой я давно мечтала, — Татьяны в опере «Евгений Онегин».

С каким наслаждением и страстью я выучивала свои роли, а Адриан Николаевич никогда не удостаивал меня оценки «хорошо», Только улыбнется по-доброму после спектакля, да одобрительно слегка похлопает по плечу...

Со временем я полностью сосредоточилась на другом своем пристрастии — летном деле. Но пение навсегда осталось со мною: на земле, в небесах и на море! Пою, конечно, не так, как когда-то, но жить без песни уже вне моих сил.

А. Н. Гайгеров — великолепный воспитатель, вселивший в меня искреннюю веру и любовь к искусству, он всегда со мной, всегда рядом. Это Адриан Николаевич открыл мне секрет — простой, как правда: жизнь без любви к музыке, к песне — и бедна, и скучна,

Десятки, сотни спектаклей и концертов дал наш хоро-сольный коллектив, а по сути — наш народный оперный театр, в Орехово-Зуеве, рабочих клубах района и столичной области, в Москве, знакомя своих слушателей с лучшими произведениями русской и мировой музыкальной классики, песнями и романсами современных композиторов, народными песнями.

Люди помнят Адриана Николаевича Гайгерова. И память эта непременно будет передаваться от родителей — детям, от детей — к внукам».

Глафира Назарова-Кагнер:
ОН ОВЛАДЕЛ ТЕХНИКОЙ ПОСТАНОВКИ ГОЛОСА В СОВЕРШЕНСТВЕ

«...Я смело могу сказать, что воспитание, которое мы получили в этом коллективе, объем и содержание работы, которую вели с нами Адриан Николаевич и его дочь Варвара, были, без всяких скидок, равноценны консерваторскому уровню. Многие из нас, их воспитанников, могли, не краснея, выдерживать конкурсы при поступлении в профессиональные коллективы. Весной 1936 года я успешно прошла конкурсный отбор в оперный Театр имени Станиславского и Немировича-Данченко. Из ста участников конкурса тогда приняли четверых. В другой раз меня без всяких осложнений приняли в Бакинский оперный театр.

Голоса у всех были поставлены правильно, ноты умели читать весьма прилично, владели большим репертуаром выученных произведений: оперных арий, классических романсов, народных песен. Характерно, что каждый из хористов являлся и солистом...

Адриан Николаевич был для нас образцовым отцом - добрым, хорошим, ни на кого и никогда не повышающим голоса».

тогда приняли четверых. В другой раз меня без всяких осложнений приняли в Бакинский оперный театр.

Голоса у всех были поставлены правильно, ноты умели читать весьма прилично, владели большим репертуаром выученных произведений: оперных арий, классических романсов, народных песен. Характерно, что каждый из хористов являлся и солистом...

Адриан Николаевич был для нас образцовым отцом — добрым, хорошим, ни на кого и никогда не повышающим голоса».

Яков Тушмалов:
НА ФРОНТЕ ВСПОМИНАЛ ЕГО ОЧЕНЬ ЧАСТО

«Дорогой Адриан Николаевич!

Давно не писал Вам, все не было времени или возможности, но вспоминал Вас очень часто. Недавно комиссар одной части доставил мне большое удовольствие. При его содействии удалось прослушать по радио 1-й акт «Царской невесты» и невольно на меня нахлынул целый рой воспоминаний. Ведь это было так недавно и вместе с тем так давно, давно. Так ярко припомнились Вы, Борис, Ефим Степанович, Анна Федоровна.

Увидел себя в боярском костюме. Как это все далеко, как отброшены мы назад от счастливой, культурной жизни проклятым фашистом. Но я твердо верю, и теперь для этой веры есть реальные основания, что скоро вся гитлеровская банда навсегда будет смете-1 на с нашей земли и снова для нас начнется светлая, радостная' жизнь! От всей души, милый Адриан Николаевич, хочу, чтоб мы оба дожили до этого радостного дня и дружески обнялись. Привет всем старым друзьям. Искренне Ваш Яков Авдеевич Тушмалов. Пи¬шите мне! Адрес: полевая почта 12496".

Лидия Никонова:
ЭТО ПОДАРОК СУДЬБЫ - ВСТРЕЧА С НИМ

«Адриан Николаевич воспитывал нас в духе товарищеского кол¬лективизма. У нас не существовало атмосферы соперничества, иначе не было бы такого слаженного коллектива.

Мыс удовольствием пели не только ведущие партии, но и при¬нимали участие в хоре. И играли, и танцевали, и помогали друг другу улаживать костюмы, парики, гримироваться. Адриан Нико¬лаевич сам назначал, кому петь партии в спектакле, и его слово было закон.

...Это счастье, это щедрый подарок судьбы — встреча в жизни с такими людьми, как Адриан Николаевич и Варвара Адриановна Гайгеровы...».

Далее:
Глебычев Леонтий Иванович

Показать комментарии читателей (0) или добавить свой
 


Информационный сайт города Орехово-Зуево.
©1999-2003 Владимиров Сергей; Маликов Андрей; Орлов Дмитрий;
При создании сервера использованы АРП-технологии.

Rambler's Top100 Информационно-деловой портал Московской области