Rambler's Top100
Герб города Орехово-Зуево Московской областиОрехово-Зуево. Московская область. Информационный сайт города Орехово-ЗуевоФорум Объявления
Герб города Орехово-Зуево 
Поиск по сайту
Навигация
А Вы знаете этого человека?
Калинников Илья
Калинников Илья

Конечная Мария

У нас летом девочка разбилась насмерть, нацболка, 17 лет. Некролог был написан давно, но я тянул с последним словом до сегодняшнего дня, пока не осознал, что откладывать публикацию уже нет смысла. Хоть я так и не могу осознать до конца, что её с нами нет.

Девочка Маша из Орехево-Зуево, фамилию её я узнал лишь после смерти. До того как уйти от нас она была для меня просто Маша. Конечная Мария Алексеевна, 1989 года рождения, родом из Беломорска, последние пять лет жила в Подмосковье. Последние полгода была в НБП. Была, есть и будет. Сейчас, когда давно уже прошли и 9 дней, и 40 дней, я постараюсь вспомнить её, какой знал.

Встретил я её в конце ноября или начале декабря прошлого года, они с Володей приехали ко мне в Павловский Посад узнать насчёт вступления в НБП. Эти двое почти никогда не расставались – Маша и её любимый человек, потом я редко их видел по отдельности. Пока не приехал в Орехово-Зуево в ночь с 22 на 23 июля – Володя встретил меня на вокзале уже один. Разом постарел и слегка ссутулился, борода и очки, которых раньше не было. Придётся поверить, Володя, её нет с нами… а тогда побритый наголо высокий парень лет тридцати в длинном кожаном плаще и невысокая девочка в кепочке рядом – они производили впечатление, новые партийцы – из тех, кого замечают. Машу – потому что молодая и красивая, и гордый взгляд. Впрочем, в тот вечер, в привокзальной забегаловке, где мы устроились, она выглядела скорее как воробей зимой – поёживалась и постоянно неторопливо озиралась по сторонам. Я не понимал – то ли её знобит, то ли от нервов. Оказалось потом (она не ворчала, я сам спросил) что такого рода заведения – не её стихия. Не потому что там грязно, шумно и накурено, а просто Маша больше любила быть дома. Такая вот черта лихой и безбашенной натуры, способной зимой рвануть автостопом за несколько сот километров вслед любимому человеку…

А тогда она сидела и по большей части молчала, пока мы решали дела – довольно долго и обстоятельно, ели и пили пиво. Даже дольше, чем требовали дела. Мы и потом встречались не реже чем раз в неделю. Так она попала в партию к нам – заодно с любимым человеком. Причина не хуже других, но не так всё просто. К тому времени она сидела без дела – медицинский колледж оказался самым настоящим концлагерем, по словам её родителей, а Маша о нём и не заикалась, о причинах по которым умная и талантливая девочка оказалась вне всего. Партия стала последним делом её жизни. Впрочем, Арина Кольцова сказала потом, что разговаривала с Машей насчёт учёбы в Москве… не сложилось.

Так получилось, что следующие 2 месяца активная работа была невозможна и первым мероприятием у неё стал митинг в моём родном городе. Обычный митинг КПРФ, превратившийся вследствие паранойи властей в войсковую операцию. Так вот получилось – с места в карьер, в ментовку с партийцами – свинтили практически всех нацболов, приехавших к нам на митинг, и отправили потом под конвоем ОМОНа электричкой на Москву – даже тех, кому, как Маше, ехать было в противоположную сторону. На следующий день они с Володей приезжали в то же Павлово-Посадское РОВД делать мне передачу. Ещё через день меня выпустили. Ещё через пару дней было 23 февраля в Москве: шествие с коммунистами и патриотами во славу армии настоящей и митинг с демократами возле здания министерства обороны – против палаческих порядков армии нынешней. Там её в толпе нацболов запечатлел фотограф сайта Грани-Ру:

Заваруха с бородатыми дугинскими бомжами, отбиваем вместе с ней у милиции своих. Организованно отходим, весело – день прошёл не зря! Память – странная штука, ненадёжная, что было дальше, и где Маша была с нами – перечислю, так будет надёжней, ведь земной послужной список её теперь никак не вырастет: День Нации в Москве, Савёловский суд – противостояние клоунам из «России Молодой», 9 Мая – шествие и митинг под плотным конвоем ОМОНа, обе презентации книги «Лимонов против Путина» – сорванная 12 июня и состоявшаяся позже в галерее Гельмана. Для тех, кто не дружит с историей и географией, объясняю – речь об участии в мероприятиях, каждое из которых могло привести участников в тюрьму и на больничную койку. Были орехово-зуевские нацболы и на втором заседании в Савёловском суде, по иску Лимонова к «Комсомольской правде», без меня, и потом вся эта толпа подмосковных ребят – ореховских и ещё черти откуда – приехала ко мне в Павлово прямо на работу, жаловаться что ничего не было – ответчики опять не явились и даже наёмная кремлёвская молодёжь не пожаловала, как в прошлый раз. Моим словам что «всё будет» никто не поверил, спросили, где продаются баллоны с краской и мрачно ушли. Часа не прошло – звонок, Маша рисует напротив вокзала Орехово-Зуево на огромном деревянном щите «Свобода – это рай! НБП». «С ума сошли – среди бела дня!..» – «Да не волнуйся, всё уже сделано…» А до того на том щите красовалась надпись «Сильная Россия – Едина Россия». Обстоятельства исчезновения оттуда огромнейшего единоросовского лозунга – история не для печати, это из области устных легенд и там пусть останется, раз уж судьбе было угодно оставить нас без фоток. А весь город, заклеенный предвыборными плакатами и листовками НБП, и нашими граффити – об этом сказать просто. Тут без Маши тут тоже не обходилось, мягко говоря.

Запись в моём сетевом дневнике от 26 марта – «Братство кольца»:

«Баллон с оранжевой краской, оранжевые буквы НБП. Баллону больше лет, чем я в партии, его клинило постоянно - возраст. В результате с этим баллоном меня замели менты в электричке - 200 руб всё удовольствие. Хорошо что вы такие продажные, твари...

А с электричками сегодня был вообще облом, опоздать на минуту и ждать почти час - повод огорчиться. Или выпить кофе и изучать расписание автобусов, весьма интересно. Вообще-то дневная суматоха настраивала на то чтобы плюнуть на всё и вечером просто остаться дома. Но что-то, непонятно что, гонит меня из дома. Может дома-то у меня и нет? Ну доехал я куда надо, попал на день рождения, пили что-то похожее на квас, но с алкоголем, слушал истории - о том как люди берут и срываются в Питер (хорошо что у нас можно вот так взять и сорваться в Питер, интересно куда срываются питерцы?) - с фотками, про нехорошую квартиру и всякое такое. На день рождения я ничего не подарил, напротив, девушка, которой исполнилось 17, на прощание хотела одеть мне кольцо. Она не знала что колец я не ношу, и в этот раз не суждено было надеть - кольцо выпало, а поднял я, найдя в темноте, лишь половинку - колечко было каменное...»

Девушка, о которой шла речь – Маша. Квартира и вправду оказалась нехорошей… да и разбившееся кольцо не предвещало добра. Половинка эта до сих пор у меня лежит, на память. И полосатый тигр на присоске – ещё один её подарок. Помню отлично как вертел его в руках, сидя с Машей и Вовой в кафе на нашем автовокзале: ребята угощаются пивом с чипсами, я верчу в руках этого тигра в полосатом шарфике и пью томатный сок, постепенно проходит голова и улучшается настроение, которое не может испортить потом даже зимняя слякоть и непроглядная темнота за окном. Не испортил его даже негромкий пьяный дебош рядом, но заставил подняться на выход – в дверях нос к носу встречаем ментов. Ближе к лету лучше: солнечным днём с Володей стоим на платформе станции «Павлово-Посад» – к нам топает подъехавшая на электричке Маша. Полосатая майка, куртка завязана вокруг пояса, серые джинсы и берцы, чёрные волосы и залихватское выражение лица – позади хмурое утро и неприятные дела с гэбэшниками и ментами, впереди целый день на реке. На крутом берегу, где мы расположились не прячась от солнца, я толкаю Машу и показываю за её спину – смотри! – на берег вылезла выдра. Кинули ей поесть, но водяной зверь подачку не принял, шуганулся и скрылся в воде. Но появился потом опять, уже с моей стороны. До этого на Клязьме я их не видел. И потом мы были ниже по течению, уже во Владимирской области, помню как Маша осторожно плыла, держа над водой забинтованную руку, чтоб не мочить. Жареное мясо с овощами, жгучая перцовка, сок, горячее солнце и холодный ветер жуткого июля-2006, потом пустынная платформа среди леса, где мы потом сидим прямо на асфальте и ждём электричку. Не удалось нам вместе побывать в дальних краях и зимние московские мечты в прозрачной, продуваемой холодным ветром трубе пешеходного перехода на Автозаводской, где мы как-то после собрания пили отличный виски, остались мечтами.

Я нарочно сорвался в описание деталей – что пили и ели, где были, хотел уже поведать ещё про один пикник в дыму пожаров. Право же, мне сложно рассказать про человека, не влезая в его личную жизнь. Тем более что мы были как два полюса, как лёд и пламень, и как мне пояснить характер человека, нарисованный расходящимися лучами шрамов на запястье? Доброго, но не добренького как средний обыватель, то есть способного плюнуть тебе в лицо, но не втихомолку в кастрюлю с супом. Сильного и осознающего свою силу, любящего и способного идти ради своей любви до конца. В то день, когда мы выбрались из леса и из дыма, и мне пора было ехать, а ей лучше было бы, по моему мнению, пойти навестить родителей, мы схлестнулись прямо на ж/д мосту. Поединок взглядов и тихих слов, я знал что она уже успела наделать и знал что собирается делать дальше: «Не надо, пойми» – «Надо», и зловещая улыбка – пламя пожирает лёд. Впрочем лёд смягчил на тот момент всепожирающий огонь, всё обошлось. Прости, Маша, я был плохим другом, раз меня не было рядом всякий раз когда тебе это было нужно. Раз нельзя было поделиться тем, что накипело.

Что касается обстоятельств гибели – не всё ещё ясно, в целом они укладываются в одно слово «неосторожность». Из окон реже падают те, кто в жизни не ходит по краю. Маша не из их числа, это я понял давно. Не вешать же значок себе на грудь «Хочешь дожить до 30 лет – спроси меня как»! Я помню историю, как она осадила целую толпу ребят за глупую шутку в адрес её любимого человека – они подумали что у неё пистолет, она не дала им в этом усомниться, хотя под курткой были лишь два пальца…

Выше я сказал, что она была не по обывательски доброй. Незадолго до смерти ей по дороге домой приспичило залезть в подвал соседней многоэтажки. Вылезла она оттуда к полудохлой крысой на какой-то картонке – у крыса (это был мальчик) был перегрызен хребет – сородичи постарались. Володя покрутил пальцем у виска – «Ты чего?!» «Ему больно, он умрёт»,– был ответ. Какая-то бабка раскрыв рот наблюдала за попытками образумить Машу, и весь двор смотрел на процессию с картонкой в виде носилок для крыса – серого подвального помоечного жителя несли отхаживать домой. Маша его вымыла, положила на чистое полотенце в ванной, напоила водой: крыс чуть живой слизывал воду с пальца – ему было крайне херово. Но стоило к его носу поднести кусочек сыра – зверь встрепенулся, потянулся на передних лапах (задние не работали) за лакомством. Наблюдавший за этим Володя изрёк очевидное: «Если он выживет, то преданнее существа у тебя в жизни не будет». Но крыс ночью сдох.

В последний раз я видел её на «Другой России» в июле. Во время первого дня конференции спецслужбы утащили у нас четверых прямо из холла гостиницы и двое так и остались в плену. На второй день для работы в охране я выдернул Володю с Машей. Впрочем, нацболов и так хватало и ребятам моим достался самый ненапряжный пост на втором этаже. Считай что в резерве, так что сидели они на диване и наслаждались обществом друг друга, слушая трансляцию, ну и меня тоже – когда я выбирал время с ними поговорить. К Маше домой в этот день приходил УБОП. Она была красива как никогда.

Что касается похорон – получилось нечто подобное описанному в романе Прилепина «Санькя» – книжку эту она взяла у меня и прочла, и кто же знал, что нам будет не проще её похоронить чем главному герою – отца. Реальность, жестокая и подлая, не отпускала её и после смерти, ей было всё равно, нам – нет. Последние несколько сот метров, после полутора суток кошмара, пришлось буквально бежать – чтобы успеть и не оставлять её до следующего дня в морге. Но нам повезло, привычно фыркнул похоронный автобус, покачал нас на колдобинах, и мы отнесли нашу девочку в последний раз домой ночевать. Утром отпели в церкви и проводили до могилы. Перед воротами кладбища намечалась вторая серия в стиле «Санькя хоронит отца» (кладбище – не шутка, это бизнес, и в том же проклятом городе как-то даже героя Советского Союза везли к его могиле на телеге, когда администрация оставила автобус его похоронной процессии за воротами). Но друзья Маши и нацболы не производили впечатления людей, которыми можно так шутить, так что обошлось…

Что ещё? Речь в её память и минута молчания на московском собрании партии.

И вечная память.
Всегда твой,
X-Ray
С сайта nbp-info.ru

Ссылки по теме:

Назад:
Егерев Виктор Альбертович
Далее:
Кудинов Василий Алексеевич

Показать комментарии читателей (0) или добавить свой
 


Информационный сайт города Орехово-Зуево.
©1999-2003 Владимиров Сергей; Маликов Андрей; Орлов Дмитрий;
При создании сервера использованы АРП-технологии.

Rambler's Top100 Информационно-деловой портал Московской области