Rambler's Top100
Герб города Орехово-Зуево Московской областиОрехово-Зуево. Московская область. Информационный сайт города Орехово-ЗуевоФорум Объявления
Герб города Орехово-Зуево 
Поиск по сайту
Навигация
А Вы знаете этого человека?
Голоднов Евгений  Яковлевич
Голоднов Евгений Яковлевич

Малыгина Валентина Михайловная

Я помню все до мелочей

Когда началась война, нашей землячке Валентине Михайловне Малыгиной, проработавшей много лет ведущим специалистом объединения «Ореховоторф», было всего пять с небольшим лет. Удивительно, но ее детская память оказалась такой цепкой, что до сегодняшнего дня сохранила многие детали из жизни своей семьи и города Орехово-Зуево. «Я помню все до мелочей, — сказала она, — и мне хочется поделиться своими воспоминаниями и с теми, кто, как я, пережил войну, и с теми, кто сейчас молод».

— До войны мы жили на улице Ленина напротив книжного магазина. Многие старожилы помнят его, часто ходили туда за книжками и тетрадками. Семья наша была большая: мама, папа, три сестренки и бабушка. Родители работали, а бабушка Татьяна Ивановна Горячева день и ночь была с нами, растила и воспитывала. Переехала она к нам в 1936 году после того, как похоронила незадолго до этого свою Вареньку-девицу. Мое появление на свет как бы вернуло ее к жизни. Она очень любила меня, а я ее. Имя Валюшка, как меня звали в детстве, видимо, было для нее созвучно с ее любимой Варюшкой. В бывшей тогда тесноте я спала с бабушкой, она же водила меня за ручку в церковь.

Бабушка первая принесла страшную весть о начале войны. Она часто ходила по магазинам, где можно было купить продукты подешевле. Напротив нашего дома на улице Ленина до войны рядом с книжным магазином находился мясной. Там бабушка частенько покупала «сбой»: легкое, свиные головы, требуху. Принесет покупки домой, а мама наварит холодца, натушит требухи. Вкусно!

Пришла она однажды и скорбно шепчет маме:

— Дуня! В народе сказывают, будто страшная война началась...

Мама на нее зашикала:

— Какая тебе война! Бог с тобой!..

В то время у нас не было радио, о войне узнали от народа. Мама сразу подумала о папе. Он работал в то время шофером на заводе «Карболит». С работы шел со страшной вестью. Мама с папой ждали прибавления в семье, а тут такое. Все складывалось не так, как хотелось бы. Но у папы была так называемая «бронь», к тому же все надеялись, что война не будет долгой. Но она затянулась, и в октябре 1941 года мой отец Михаил Иванович Максимов ушел на фронт. С той поры слово «война» стало пугающим детские души призраком.

Когда отец вместе с другими ореховозуевцами уходил на войну, мама была на работе. Бабулечка вывела меня с младшей сестренкой на улицу. Мы ухватились за бабушкину юбку, одна слева, другая справа... А тем временем по булыжной мостовой улицы Ленина шли солдаты, все одинаковые: в гимнастерках, пилотках, на ногах бутсы и обмотки, а сбоку зачехленные солдатские котелки. Бабушка вглядывалась в лица и вдруг неожиданно запричитала:

— Миленькие! Ягодки вы мои! Вон ваш папенька!

Для нас, детей, как и для всех, началась голодная и страшная жизнь. Мама работала ткачихой, ее часто не было дома, а мы жили одной мечтой, чтобы поскорее закончилась война, не бегать больше в бомбоубежища, чтобы отменили карточки и мы наконец-то наелись бы хлеба досыта.

На улице Ленина бомбоубежища находились под «Раймагом», «Детским миром» и магазином «Обувь». Вот завыла сирена, бабушка с нами бежит в убежище. Там темно, много народу. Все прижались друг к другу, кто сидит, кто стоит. Крепко вцепившись в бабушкину кофточку, я то и дело ее спрашиваю: «Баб, скоро домой? Баб, скоро нас выпустят?» В такие минуты она крестила нас и сотворяла молитву во спасение нас и родителей наших.

В Орехово-Зуеве за городским парком размещался военный госпиталь, а вдоль линии железной дороги стояли санитарные поезда. В вагонах проходили лечение раненые. Нас не пускали близко, но мы видели, что окна занавешены белыми шторками, а под вагонами белеют снятые гипсы. Нам жалко было незнакомых дядечек до слез.

У моей подружки Жени мама работала стрелочницей на посту около нынешнего завода «СМАиК». Почти каждый день мы ходили к ней по путям, собирая при этом то угольки, оставшиеся после чистки паровоза, то торфяные крошки. В то время выписывали для отопления дрова, торф, брикет, уголь, но их не хватало, вот мы и собирали. Помогала нам и Женина мама. Когда все приходили на пост, она делила то, что собрала, между нами поровну. Дружными были в то тяжкое время и дети, и взрослые.

Встаем однажды утром — три сестренки и маленький наш братишка. Мама на работе, а бабушки нет. Мы подняли рев. Пришла соседка и спрашивает: «Чего плачете?» Отвечаем: «Бабуньки дома нет». Она нас успокоила, сказала, что скоро придет. Только потом узнали, что наша милая бабулечка пошла на рынок с протянутой рукой просить для нас подаяния. Когда она пришла, я, вся опухшая от слез, спросила: «Бабунь, где ты была?» Ничего не ответив, она выложила на стол несколько картошин и щепоток крупы, поставила чугунок на огонь, приготовила суп, вскипятила чай, приласкала нас и накормила. Да разве забудешь такое!

В городе соблюдалось светомаскировка. Стекла были крест-накрест заклеены бумагой. Но вот однажды мы сидим с бабушкой зимой, спать еще рано. В комнате горит синяя лампочка, окна занавешены лохмотьями. Радио не было, читать темно, сидим и слушаем бабушкины рассказы о ее детстве и молодости. Тихо в комнате, и вдруг стук в дверь. Грозный и требовательный. Мы сгрудились возле бабушки. Она сняла крючок с двери и открыла. В комнату прошел милиционер, высокий, в длинной шинели с винтовкой. Как мы увидели его, подняли плач, да такой, что милиционер поначалу оторопел. Бабушка нас унимает, а сама вся трясется.

— Миленький, голубчик, вы чего же это к нам, с чем?

— Свет из окон на улицу проходит, — ответил милиционер.

Тогда бабушка сняла с головы платок, набросила на одно окно, а другое прикрыла фартуком. Лишней тряпицы не нашлось. Милиционер посмотрел на нас, покачал головой и вышел.

В 1945 году мне шел десятый год. Я считала уже себя грамотной, писала папе письма на фронт и читала его «треуголки». 9 мая на нашем дворе поднялся неожиданный шум, в чем дело, мы поначалу не поняли и выскочили на улицу, а там... Люди целовались, поздравляли друг друга, смеялись и плакали, кричали: «Война кончилась! Ура!» В моем детстве это был самый счастливый день. И город стал сразу светлее и радостнее. Дети радовались тому, что наших солдат больше никто не будет убивать, а раненых, что были в санитарном поезде, доктора обязательно вылечат. Мы этому помогали: собирали для них майскую крапиву и лебеду.

Вскоре в городе появились немецкие военнопленные. Они асфальтировали улицу Ленина, а в часы отдыха бродили под окнами домов. Часто подходили к взрослым, предлагали часы и золотые кольца. Прося в обмен хлеб, они повторяли: «Брот. Брот». Но, сами полуголодные, горожане отказывались от этих вещей, женщины подавали им кто кусочек хлеба, кто сухарик или картошку. Немцы опускали глаза и говорили: «Данке. Гитлер капут».

Шли дни, а наш папа так и не ехал домой. Но вот однажды прибегает к нам соседка и быстро, словно трясогузка, говорит: «Девочки Максимовы, ваш папка с фронта приехал. Он сейчас на вокзале...»

В это время во дворе мы играли в калипень и, как были, всей компанией понеслись к вокзалу. Прибежали, а наш папка стоит и ждет нас. Бросились мы к нему, он целует нас, слезы на глазах. Рад, что сам живой и мы все живехоньки. Маму обнял, взял на руки младшенького. Идем мы к дому всей гурьбой, такие радостные и счастливые. А на пороге стоит бабушка, низким поклоном его встречает. Обнялись, расцеловались...

Потом он часто рассказывал о своих солдатских буднях, как доехал, подвозя на своей машине снаряды на передовую, до Берлина, как дважды был ранен в голову, но считал это царапинами, как рисковал на каждом километре долгого пути.

Его уже нет, а передо мной память о нем: орден Красной Звезды, медаль «За взятие Берлина», чудом уцелевшая грамота Верховного главнокомандующего и трофейная немецкая ложка. Она — словно память на русском столе о всей жестокости войны.

Когда я думаю о тех годах, о тех солдатах, кто выстоял и победил, то слова сами собой выстраиваются в стихи.

Посвящение отцу


В сорок пятом, мае светлом —
Как мы ждали этот час! —
Наш отец, солдат России,
Брал Берлин вдали от нас.


От Орехова далекий
На машине пройден путь,
Подвозил солдат снаряды,
Подставлял под пули грудь.


С той поры прошло немало,
Мне уже за шестьдесят,
Снова май. У ветеранов
Свет от воинских наград.


Много времени минуло,
В Лету канули года.
От отца мое наследство —
Орден «Красная Звезда».

Г. Красуленков.
«Орехово-Зуевская Правда»
от 7 мая 2003 года.
Назад:
Ляхов Петр Николаевич
Далее:
Наумов Вячеслав Иванович

Показать комментарии читателей (0) или добавить свой
 


Информационный сайт города Орехово-Зуево.
©1999-2003 Владимиров Сергей; Маликов Андрей; Орлов Дмитрий;
При создании сервера использованы АРП-технологии.

Rambler's Top100 Информационно-деловой портал Московской области