Rambler's Top100
Герб города Орехово-Зуево Московской областиОрехово-Зуево. Московская область. Информационный сайт города Орехово-ЗуевоФорум Объявления
Герб города Орехово-Зуево 
Поиск по сайту
Навигация
А Вы знаете этого человека?
Скобелкина Анастасия Николаевна
Скобелкина Анастасия Николаевна

Пода Валентина Измаиловна

Около года осталось до 60-й годовщины Победы. Все меньше рядом с нами остается участников боев и тружеников тыла. И тем дороже становятся их личные воспоминания. Недавно в нашу редакцию пришла жительница Орехово-Зуева В. И. Пода.

Ее память хранит много интересных деталей из жизни тех лет. Вот что написала для нас Валентина Измаиловна на нескольких страницах простой школьной тетрадки.

— Я родилась в 1925 году в Омске. Через семь лет наша семья, в которой было трое детей, приехала в Орехово-Зуево. В Сибири был тогда сильный голод. Мои родители устроились работать на ткацкую фабрику № 3, мы получили комнату в 9 квадратных метров в казарме № 23, что находилась на улице Сталина. Моя старшая сестра пошла в первый класс, а нас родители брали с собой на фабрику, при которой находился детский сад. После смены мы все вместе возвращались домой.

Потом я пошла в школу, окончила семь классов и стала учиться в медицинском училище на улице Красноармейской. Однажды, а это было в середине июня 1941 года, мне приснился странный сон. Как будто я нахожусь в Москве около Мавзолея Ленина. С четырех сторон вверх идут лестницы, на самом верху стоит стеклянная будка, похожая на телефонную, а в ней сидит Сталин. Рядом с ним стоит женщина в синем платье, а на груди ее сияют две незнакомые медали. К этой будке стоит большая очередь, потому что женщина та по приказанию Сталина взвешивала каждому муку. В основном отвешивали по четыре килограмма. Когда подошла моя очередь, Сталин приказал дать мне только два килограмма. Я помялась, обиделась и спросила: почему? Он же мне ответил: «Вам и этого хватит». Когда я стала уходить, Сталин остановил меня и говорит женщине, стоявшей с ним рядом: «Дайте ей синее суконное платье».

Когда я проснулась, то про сон этот рассказала маме. Он ей показался непонятным. Тогда уже на улице я рассказала его деду. Он был очень старый и жил по соседству с нами. «Ой, девка, — сказал он, — плохой этот сон. Будет народу нашему большая мука, и всем она будет разной...» А через четыре дня объявили о начале войны.

Мой отец тогда уже работал на заводе имени Барышникова. Через несколько дней он попросил маму собрать ему мешок, куда положить одеяло, подушку и еды на один день. Ему и другим рабочим завода было приказано явиться в военкомат, откуда их планировали послать на охрану мостов. Вот так мой отец и ушел на фронт. Писем от него долго не было, и только через год он написал, что ранен, лежит в госпитале, потом вернулся домой на костылях.

Учиться уже не имело смысла, я была иждивенкой, и мне выдавали только 400 граммов хлеба на день, тогда как работающим — 600 граммов. Уже 10 июля 1941 года я поступила работать в типографию в качестве ученицы печатницы. Ростом я была маленького, поэтому мне специально сбили деревянную стремянку. Работали в две смены по 12 часов. Я быстро освоила печатный станок, который называли «американкой», а потом и машину для плоской печати. Выпускали упаковки для бинтов и марли. Часто в типографию приезжал заказчик из воинской части, для которой печаталась газета «За победу!» Часть располагалась в «красной казарме» напротив бывшего центрального рынка.

Работе на плоской машине меня научила Вера Кутикова, опытная работница, хороший человек. Начальником печатного цеха был в то время Василий Николаевич Бурков. Прошло всего немного времени, как я начала работать, и меня вызвал к себе директор типографии Федор Иванович Ничушкин: «Собирай девочек, надо посещать организованный в Орехово-Зуеве госпиталь...» Он находился в бывшей школе № 4, где сейчас основной корпус пединститута. После смены или до смены мы ходили туда, помогали раненым писать письма домой, ухаживали за ними, даже ставили представления и давали концерты, поднимали настроение, как говорится, «протаскивали» фашистов на сцене. Главным врачом госпиталя был офицер Егоров. Он поддерживал нас. Однажды мы поставили такую сценку. Погасили свет. В центре сцены установили фонарь, а к нему по кругу подложили палочки. Вышел почти настоящий костер. Я вышла на сцену со своей подругой печатницей Тамарой Трусовой. Мы представляли фрицев и пели такие куплеты у костра:


Мой костер в тумане светит,
Искры гаснут не горя,
Я бы отдал все на свете
За два черных сухаря.


На прощанье шаль с каймою
Я у баб в ночи стяну
И холодною зимою
Голый зад свой заверну.


Мой костер уже не светит.
Догорают все дрова,
Немцы драпают домою,
Захватив два сухаря.

После таких куплетов солдаты дружно хлопали, стучали по полу костылями. Прошло с тех пор 60 лет, а я не забыла эти слова и те представления.

Смех смехом, а дни и ночи были неспокойными. Немцы стояли уже под Москвой. На работу мы шли с противогазами, знали, что под рыбным магазином на улице Ленина находилось бомбоубежище. Однажды бегу на работу через городской парк, а там прямо на танцплощадку упала бомба. Меня остановил капитан, не пуская к месту взрыва. Я увидела, как из большой воронки вылезал военный и держал в руках осколок авиабомбы.

Время было голодное и тревожное. Чуть ли не каждый день на Ореховское кладбище везли умерших, покрытых тряпками, зимой на санках, летом на телегах. Нам, работникам типографии, то есть вредного производства, все же выдавали немного молока и по 20 граммов сливочного масла.

Зимы в войну стояли морозными, не как сейчас. Однажды меня снова вызвал директор типографии. Оказывается, мне и Тамаре Трусовой вместе с мужчинами нужно было на следующий день ехать на лесоповал. Мужчины будут пилить лес, а мы обрубать сучки и готовить еду. Нас предупредили, чтобы оделись потеплее. На следующий день выехали в лес за 8-й городской больницей. Мороз стоял градусов под сорок. Выдали нам с собой картошки, пшеницы и хлеба на неделю. Отработали один день, а на следующий был выходной. Куда девать продукты? Решили не возить с собой обратно, а спрятать под снегом. Через день от наших запасов ничего не осталось, директор отказал в выдаче новых продуктов, так и работали неделю голодные. Дрова эти были нужны для паровозов, которые везли на фронт вооружение и солдат.

И все же все ждали победу. Настроение поднялось, когда из репродукторов, которые были установлены во многих местах на улицах города, стали чаще поступать сообщения о нашем наступлении. В мае 1945 года, когда по радио сообщили о конце войны, люди плакали и целовались от радости, все стали в это время словно родные. В этот день мама дала мне 250 рублей и попросила, чтобы я сходила в магазин, купила буханку хлеба и разрезала ее на две части. Одну нужно было принести домой на стол, а другую сменять на рынке на стакан соли и швейную иголку. Я купила хлеб, дошла до рынка, но в ворота войти не сумела из-за сильной боли в ноге, села на землю и заплакала. Какая-то женщина вызвала «Скорую». Так прямо в день Победы я оказалась в больнице. Много воды утекло с тех пор, но память остается. Я вижу все как наяву...

Остается добавить, что Валентина Измаиловна является ветераном войны, она награждена медалями за доблестный труд и в ознаменование 50-летия Победы. У нее трое детей, пять внуков и два правнука.

Г. Красуленков.
Газета «Орехово-Зуевская Правда»
от 7 июля 2004 года
Назад:
Переверзева Меланья Петровна
Далее:
Полозов Александр Васильевич

Показать комментарии читателей (0) или добавить свой
 


Информационный сайт города Орехово-Зуево.
©1999-2003 Владимиров Сергей; Маликов Андрей; Орлов Дмитрий;
При создании сервера использованы АРП-технологии.

Rambler's Top100 Информационно-деловой портал Московской области