Rambler's Top100
Герб города Орехово-Зуево Московской областиОрехово-Зуево. Московская область. Информационный сайт города Орехово-ЗуевоФорум Объявления
Герб города Орехово-Зуево 
Поиск по сайту
Навигация
А Вы знаете этого человека?
Пэнэжко Олег Григорьевич
Пэнэжко Олег Григорьевич

Белов Борис

Не вернулись из боя

Бориса Белова ранило в декабре 1942 года. Как он говорил потом, ему крупно повезло. Та зима выдалась морозной: ранение тяжелое, но ему помогли товарищи, первую помощь оказал санинструктор. Потом на подводе, запряженной лошадью, его доставили в полевой госпиталь, оттуда - в медсанбат. Как только боец пришел в себя, отправил письмо домой. Он знал, что в Ликино-Дулеве, в школе №1, в которой он учился, сразу после начала войны развернули большой эвакогоспиталь. Туда, где дом, где родители, два брата и сестренка, рвался раненый красноармеец Борис Белов, как только узнал, что их рассылают на дальнейшее лечение в эвакогоспитали, расположенные в разных концах страны. Ходил к начальнику медсанбата, комиссару и убедил, что есть смысл отправить его в эвакогоспиталь № 2933, что в подмосковном городке Ликино-Дулево. Дома и родные стены помогут побыстрее вылечить раненого бойца, а армия испытывала большую нужду в обстрелянных, опытных солдатах.

Получив направление в госпиталь, историю болезни, продовольственный паек, Борис отправился в путь. Поезда тогда ходили плохо, автобусного движения почти не было - весь автотранспорт работал на войну, но получая всюду помощь и поддержку (население заботилось о защитниках Родины) Белов добрался до родного города.

...Вот и небольшой деревянный домик на Кировском поселке, где жили Беловы. Зарыдала мать, бережно обнимая сына, ее успокаивал отец:

- Ну-ну, не расстраивай сына, Саня, не разводи дома сыроту, - твердил Фирс, скрывая подступившие к его глазам слезы.

Сергей, Николай и Лида окружили брата, помогая ему раздеться и расспрашивая, как он себя чувствует, болят ли раны.

- Ну, вот я и дома, - ответил Борис.

- Слава Богу, что живой! - повторяла мать. - Живой и дома...

Поселок Кирова, где жили Беловы, состоял из деревянных двухэтажных и одноэтажных домов. Строило их Рабочее жилищно-строительное кооперативное товарищество - РЖСКТ. Поселились Беловы в новом доме в 1928 году. Электричества не было, печное отопление, вода - в колодцах, но свое жилье, построенное на свои деньги.

Сразу же за лесом новоселы разбили у своих домов сады. У дома, в котором жили работники красочного завода, устроили базу отдыха - лавочки, небольшая эстрада, на которой выступали самодеятельные артисты. Здесь даже было нечто вроде однодневного дома отдыха.

Ребятишкам - раздолье. Играли на базе отдыха, в теплую пору года гуляли в лесу. Семья Беловых - большая и дружная. Родители работали на фарфоровом заводе. Глава семьи Фирс подрабатывал сапожным ремеслом: подшивал валенки, заклеивал калоши. Мать, тетя Саня - грибница и ягодница. Знала все грибные места, в лес ходила одна, как это обычно делают истые любители тихой охоты. Многие на поселке держали коров, у Беловых - коз. Они и в войну держали козу.

Борис - невысокий, стройный, с детства рисовал. После школы поступил на фарфоровый завод, учеником в художественную лабораторию. Тогда на заводе практиковалось ученичество, прикрепляли учеников к художникам, которые учили их старинному ремеслу. Наставником Бориса был Федор Федорович Маслов. Федор Федорович начинал работать до революции, у Кузнецова. Он в совершенстве владел мастерством письма по фарфору. Писал портреты, любил сложные композиции, графические орнаменты. Его работы и поныне украшают музей фарфорового завода.

Высокий, немногословный, Федор Федорович казался человеком сухим и строгим, на самом деле он тонко чувствовал природу, заботился о своих учениках. Борис Белов, старательный и способный, радовал старого мастера. Он доверял ему писать портреты на больших блюдах-пловницах, брал его на этюды, в лес, в сад.

Борис дружил с Валентином Городничевым, который тоже учился мастерству в художественной лаборатории, его наставником был Иван Григорьевич Коньков. В их компанию входил комсомольский вожак завода Николай Медведев, отводчик живописного цеха Георгий Косарев, ученик художника Василий Варламов. Свою пятерку друзья прозвали «ладонью». Собираясь справить день рождения кого-то, так и говорили: соберемся «ладонью».

Мирная жизнь, складывавшаяся для Бориса и его товарищей так удачно, закончилась 22 июня 1941. Парней 1922 года рождения брали в армию осенью 1941 года. Белов, как и многие мобилизованные, помучился на пересыльных пунктах, где шло формирование частей. Кормили там плохо, порядка было, как правило, мало. Потом часть, обучение, фронт и ранение.

...На другой день Борис пошел в госпиталь. Его приняли, быстро оформили, выдали белье и синий халат, определили в палату, одну из бывших классных комнат первой школы, в которой в свое время он учился. Освоившись на новом месте, он пошел к заместителю начальника госпиталя по политчасти Сергею Александровичу Рыжову, которого по старинке называли комиссаром. Говорили, что если кому-то надо получить отпуск, побывать дома, то лучше всего с такими просьбами обращаться к комиссару.

Высокий, под два метра, черноволосый старший сержант Рыжов приветливо встретил бойца.

- Как устроились, какие просьбы?

- Дома хотелось бы побывать...

- Откуда родом?

- Здешний я, дулевский...

- Чем занимались до войны?

- Художник по фарфору.

- Стенгазету, боевой листок оформить сможете? Плакат, портрет написать?

- Была бы бумага, ткань, краски, остальное приложится.

- Прекрасно. Я вас сведу с политруком, будете под его началом. Дома можете бывать, конечно, с разрешения и соблюдая дисциплину.

Четыре месяца провел Борис Белов в эвакогоспитале № 2933. Лечился и рисовал. Краски приносили шефы госпиталя - работники Дулевского красочного завода. Там делали пигменты, основы красок, ими и работал художник-фронтовик. Он с необычайной легкостью и искусством писал портреты Верховного Главнокомандующего. Исполненные им стенгазеты и боевые листки получали первые места на конкурсах, проводимых в Московском военном округе. Написанные им плакаты украшали здание госпиталя. Дисциплинированный, абсолютно трезвый, исполнительный человек пользовался полным доверием комиссара и врачей. Ему не только разрешали посещать дом, но и выдавали, что делалось весьма редко, военную форму, когда он ходил домой или на встречу с девушкой. Домой он приносил сбереженные сахар, сливочное масло, а отцу - табак или папиросы.

Госпиталь - это большое, сложное и многообразное хозяйство. После больших боев в нем находилось до тысячи солдат и офицеров. Их надо было не только лечить, но и кормить, а кормили раненых отменно, одеть, обуть, выдавать регулярно нательное и постельное белье. Чтобы справляться со всем этим хозяйством, к работе привлекали выздоровевших воинов. Здесь работали раненые сапожники, портные, столяра. И не только те, кого комиссовали и признали негодным к воинской службе, но и воины, которые продолжали лечение и охотно брались за свои мирные профессии.

В мае 1943 года Борис Белов попросил выписать его, он чувствовал себя здоровым. Комиссар советовал ему не торопиться. Друзья, бывалые солдаты, говорившие про фронт откровенно и прямо - кто там не был, побудет, а побудет - не забудет, отговаривали парня: «Не спеши, успеется». Но он упрямо стоял на своем. Поговаривали, что дело в девушке, с которой не поладил. Ну и погорячился - раз так, то я завтра же на фронт!

Словом, в мае сорок третьего Б.Ф. Белова выписали из госпиталя, и он поехал в часть. О дальнейшей его жизни расскажет письмо Бориса Белова, написанное им 19 июня 1943 года, несколько строчек его вымараны военной цензурой. Приведем его полностью.

«Добрый день, друг!

Как видишь, писать приходится очень редко. Обстановка и время не дают солдату думать и вспоминать вредные мысли и прошлое. За эти дни я совсем позабыл о доме и понемногу забывается недавнее прошлое ЭГ 2933. Попал в Смоленщину. Проехал Гжатск, Вязьму. Попал в леса и болота, из которых без чьей-либо помощи не очень легко можно выбраться.

Я же тебе писал раньше, что пришлось кое-где поездить и пошататься и в конце концов попасть в Салтыковку. Из Салтыковки 27 мая вместе с Зудовым попали в Подольск, а оттуда - по своим частям. Снова попал во взвод автоматчиков. Правда, народ здесь уже не тот, с которым приходилось встречаться раньше. Поговорить не с кем, да и времени свободного нет. Встаешь в 8 часов, позавтракаешь и целый день занятия - тактика, строевая, огневая, потом построения, построения - и так дотемна.

Живем, как партизаны, в лесу, сами навалили леса, нарубили срубов, понастроили шалашей, так и приходится существовать, Спишь на ветках и спишь как убитый. Насчет кормежки обижаться не приходится. Горячая пища три раза в день, 800 граммов хлеба и прочее, что положено. Солдатня в этих дебрях устроила фронтовую «чайхану», из-за которой некоторым приходится получать наряды, без разрешения удирают и сидят там до тех пор, пока не выгонят. Часто приходится слышать аккордеон и всякую другую бузу, которую привозят из дивизии.

Так вот, мой друг. Скоро фронт. Уже начиная с Гжатска и кончая Вязьмой, не приходилось видеть ни одного целого дома и ни одного строения. Опять приходится считать себя счастливым, думая о том, что у тебя еще есть и целы мать, отец и дом, приходится завидовать тем, кто еще в тылу и не видел того, что здесь творится. Не советую там всем вам брыкаться. Вы еще счастливы. Ну, хватит писать эту бузу.

Если бы ты посмотрел сейчас на меня, то мог бы кое-чему не поверить в моей роже. Шевелюру сняли, как от этого и ни вилял. Руки и лицо не то загорели, не то грязь, вернее, грязь. То, что отмывал дома ровно четыре месяца, накопилось за какие-то 6-7 дней. Всего удивительнее то, что так быстро и легко можно втягиваться в армейскую обстановку второй раз после дома, нежели чем в первый. Не то усталость самой жизни, то ли еще что-то, но уже факт, что я уже снова стал солдатом.

Живу дома только от отбоя до подъема. Сны снятся такие взбалмошные, что нельзя иногда о них думать и запоминать. Труднее всего думать о будущем.

(Далее три строчки вымараны военной цензурой. Ред.)

А будущее ты можешь себе представить и сам. О моем будущем и вообще о всех наших делах можно будет прочитать в сводках. Не критикуй мое письмо. Писал как раз перед занятиями, в единственное свободное время, писал что попало, так что не взыщи. Я еще путем не знаю, известно ли что обо мне моим родителям - я им почти не писал, время заедает совсем. Сравнить время моей работы здесь и время моей работы за боевыми листками, то оно короче раз в десять.

На этом до свидания, друг. С большущим приветом Борис».

Письмо написано 19 июня 1943 года. С апреля по июнь сорок третьего на фронтах стояла стратегическая пауза. С обеих сторон шла подготовка к наступлению и активным действиям летом 1943 года. Мы готовились активно. В 1943 году Советский Союз производил до 35 тысяч самолетов, на 10 тысяч больше, чем Германия, в два с половиной раза больше танков, самоходно-артиллерийских установок, артиллерийских орудий. Передышка сменилась наступлением.

Июньское письмо оказалось последним. 10 августа 1943 года гвардии красноармеец 94-го гвардейского стрелкового полка Борис Белов, 1922 года рождения, погиб в бою. Похоронен: деревня Городок, Ельнинского района, Смоленской области.

Их было пятеро друзей, и все они воевали. С войны вернулись лишь Василий Варламов и Валентин Городничев. Комсомольский секретарь Николай Медведев ушел на фронт добровольцем и пал под Ленинградом. Рабочий живописного цеха Георгий Косырев прислал с фронта одно письмо, потом пришла «похоронка».

Фотография Бориса Белова помечена маем 1943 года. Ему шел двадцать первый год. Таким он и остался - талантливый, красивый, молодой. Мертвые не стареют.

Афанасий Коновалов
«Своя газета» от 22 января 2003 года
Назад:
Безусов Василий Никитович
Далее:
Берёзкин Вячеслав Арефьевич

Показать комментарии читателей (0) или добавить свой
 


Информационный сайт города Орехово-Зуево.
©1999-2003 Владимиров Сергей; Маликов Андрей; Орлов Дмитрий;
При создании сервера использованы АРП-технологии.

Rambler's Top100 Информационно-деловой портал Московской области